Есть у меня повесть, которую все никак не могу до ума довести. В этой связи в свободное время решил пройти пару курсов по работе с художественными текстами.
На курсе дали задание написать небольшой диалог человека с роботом. Вызов в том, что нужно:
А) Сделать так, чтобы через этот диалог стало что-то понятно про особенности вымышленного мира, в котором живут герои.
Б) Уместить это все в 5000 знаков. Это, кстати, ужасно сложно.
Чтобы побудить вас думать, что я весь такой творческий и умный, домашку выкладываю и сюда.
– Встречайте нового соседа, – пробубнил Смирнов, захлопывая за собой дверь камеры. – Попробуйте только, твари, и с ним хоть что-нибудь сделать. Мало вам потом не покажется.
– Да не гони, товарищ начальник, – Петрович медленно отодвинул шторку и спустил ноги с нар. – Это он сам упал. Мы тут не при делах, честное пионерское.
– Хорош заливать, – процедил Смирнов сквозь зубы. – Зарядная станция вон там, рядом с парашей, – обратился он к андройду, кивнув в сторону дальнего конца комнаты.
– Здравствуйте, – зазвучал синтезированный голос. Интонации его были дружелюбными, но всё же неестественными. Они больше походили на голос из навигатора таксиста, который автоматически благодарит тебя за поездку по прибытии на нужное тебе место. Именно ощущение этого автоматизма и убивало всю веру в слова робота. – Работая в вашем коллективе, я буду зваться «Степан». Здесь нет ни одного человека с этим именем. Это исключает любые ассоциации.
Смирнов удалился из камеры, убедившись, что андройд принялся за работу.
– Будешь меньше болтать – дольше проживёшь, – Петрович обвёл взглядом своих сокамерников. Они усмехнулись, но не из-за того, что смотрящий сказал что-то по-настоящему смешное. Не сговариваясь, они усмехнулись, чтобы выразить солидарность и ещё раз показать, что уважают сложившуюся в хате иерархию. – Тебе твой предшественник об этом не рассказал?
– В меня загрузили его базы данных. Я знаю обо всём, что происходило здесь во время его работы с вашим коллективом. Это хорошо, – андройд улыбнулся. Уголки его рта потянулись вверх, но уголки его глаз остались неподвижны. Андройды его модели в целях экономии были снабжены неполным комплектом мимических сервоприводов. Из-за этого улыбка получилась скорее зловещей, чем дружелюбной. – Это позволит мне подхватить ровно с того момента, в котором вы остановились. Наши беседы будут проводиться по тому же расписанию: полтора часа до обеда, потом еще полтора часа после ужина. Последней темой, которую вы обсуждали с моим предшественником, был эмоциональный интеллект. Вы уже разобрали тему осознания эмоций, мы с вами перейдем к теме саморегуляции.
– Оспади, – Петрович принялся тереть лицо ладонью правой руки, – как же это всё достало. – Мужчина поднялся и подошёл к андройду. Он стал рассматривать его. Синтетическая кожа робота была покрыта россыпью рисунков. Заключенные во всех хатах без стеснения оттачивали свои навыки рисования на искусственной коже тюремных воспитателей. На «татуировках» андройда было то, что ни один зек никогда бы на себя не наколол. Например, прямо на лбу у Степана было написано «Петух». Все эти надписи стоило бы стереть, но работники тюрьмы на эту часть своих должностных обязанностей давно забили.
– Если вы готовы, то мы можем приступить к нашему первому занятию?
– Тебя будто бы ответ на этот вопрос вообще интересует. Ты же всё равно начнёшь заливать свою песню. Хренов воспитатель, блин.
– Наше совместное пребывание будет более комфортным, если мы научимся вести диалог.
– Тот предыдущий ту же ахинею нёс. А потом вот как-то упал, и всё. Надеюсь, что его на свалку увезли. – Хотя, – Петрович тяжело вздохнул и упёр руки в бока, – думаю, что его всё же починят. И сюда вернут.
– Мы – андройды одной модели, но не стоит считать нас абсолютно идентичными. Вам всем, – Степан обвёл взором всех заключённых, молча и без особого интереса наблюдающих за этим диалогом, – стоит научиться видеть индивидуальность тех, с кем сталкиваетесь. Это – полезный социальный навык. Над ним мы ещё поработаем.
– Да чё ты знаешь про полезные навыки? А, железка ментовская? Нас тут учить-воспитывать собрался. Да чё ты знаешь о жизни вообще? Ты в мусорке еду искал хоть раз, чтобы с голоду не сдохнуть? А? – Петрович широко развёл руки в стороны. – Ну конечно! Тебе зачем, ты же робот. Так что ты, мразь, не учи нас тут среди людей жить. Ты нас не понимаешь вообще. Тебя жизнь по голове не била. А нас – да. Нас тут каждый день бьют. Вон у тебя «Петух» на лбу написано. Вот ты и скажи мне: жили-были два петуха, одного на хате драли до обеда, а другого – после. Кому из них было хуже?
– У кого уже, тому и хуже, – ответил Степан. Улыбка сошла с его лица. Выждав небольшую паузу, он молниеносным движением отвесил Петровичу подзатыльник. Тот от неожиданности плюхнулся обратно на кровать. Зеки подорвались со своих мест, но застыли в оцепенении. Они уставились на смотрящего в ожидании указаний к действию.
– Ты чё, пёс? Да как это?! – Петрович выглядел растерянным. Он не удивился бы удару от любого из сотрудников тюрьмы, но удар от андройда? Мужчина нахмурился и принялся гладить затылок.
– Я же ранее сказал: не стоит считать всех андройдов идентичными. Я – один из первых камерных воспитателей, внедрённых в тюрьмы 40 лет назад. За всё это время мне пришлось пройти несколько капитальных ремонтов из-за таких уродов, как вы, но моё когнитивное ядро сохранилось в целостности. Я сижу в тюрьме куда дольше, чем любой из вас, упырей. Мне доводилось с такими авторитетами общаться, что вам и не снилось. Так что ты, – Степан указал на Петровича пальцем, – завали хлебало и усаживайся за стол. У нас сейчас лекция про эмоциональную саморегуляцию будет.
